Мы хотим, чтобы сайт WWF был для вас удобным и интересным. Чтобы стать лучше, мы работаем с веб-аналитикой. Для сбора аналитических данных используются файлы cookie. Вся информация полностью конфиденциальна и никогда не передается третьим лицам. Подтвердите ваше согласие с политикой в отношении cookie или узнайте о технологии подробнее.
Я принимаю
Помочь
Наша работа
Регионы
Вы можете помочь прямо сейчас!

«Нужен новый уровень организации лососевого промысла…»

01 декабря 2005
Интервью с ведущим специалистом КамчатНИРО Сергеем Синяковым по пробеме лосесевого промысла.

 

С. Вахрин, главный редактор сайта «Рыба Камчатского края»: Сергей Анатольевич, Вы один из тех специалистов, которые много лет занимались лососем и как ученый - когда руководили основной лососевой лабораторией КамчатНИРО, и как ученый-чиновник - когда руководили Институтом КамчатНИРО и были заместителем председателя КРХС, и как работник международной организации - когда, начиная с 1998 г. организовывали лососевый Проект ПРООН на Камчатке и были в 2003 - 2004 гг. его менеджером. Поэтому именно Вы можете оценить действительное значение лосося для вновь объединившейся Камчатки - Камчатского края. Какова же настоящая цена лососевой рыбалки для жителей Камчатки и каков ущерб, который наносится всем нам браконьерами и нерациональным освоением запасов?

С. С. - Цена лососевого как и любого рыбацкого вопроса на Камчатке очень высока. Чтобы Вы воспринимали мои слова не как иносказание и каламбур, а в прямом смысле, приведу несколько цифр официальной статистики. Общий объем промышленного производства на Камчатке в 2003 г. - 26,13 млрд. руб., в том числе, в электроэнергетике 6 млрд. руб., в цветной металлургии (добыча золота и платины) - 2,6 млрд. руб. Для сравнение - в рыболовстве в 2003 г. - 14,4 млрд. руб., а в его «лососевой части» - 4,54 млрд. руб. Т.е. рыболовство дает 55% всей промышленной продукции Края, а один только лосось 76% от объема всей электроэнергетики и в 1,74 больше, чем вся добыча цветных металлов.

Кстати, сейчас очень много говорят о сахалинской нефти. При этом как само собой разумеющееся подразумевается, что нефть - это настоящие, серьезные деньги, по сравнению с которыми рыба - мелочь в кармане.

Опять обратимся к официальной статистике. Общий объем производства в нефтегазовом комплексе Сахалина в 2003 г. - 14,3 млрд. руб. Немного, на 100 млн. руб., но все-таки меньше, чем в рыболовстве на Камчатке и намного, в 3,1 раза меньше, чем в рыболовстве на всем Дальнем Востоке - 43,8 млрд. руб. Цена только лососевой рыбалки на Камчатке в 2003 г. - 32 % цены нефти на Сахалине в 2003 г. Я не против развития нефтегазовой промышленности на Дальнем Востоке и Камчатке. Развивать надо все, что укрепляет страну, и полезно для ее граждан. Я только против того, чтобы рыболовство считать синицей в руке, а нефть журавлем, но не в небе, а уже в руке. Пока рыба и, в том числе, лосось,- это журавль в руке, а нефть - журавль в небе.

C. В. Вы хотите сказать, что нефть на Дальнем Востоке экономически сопоставима с рыбой !?

С. С. Да. Перспективы у нефти большие, но не безграничные, а вполне сопоставимые с рыболовством. Если взять среднесрочную перспективу, то после выхода на проектную мощность (через 5 - 10 лет) по проектам Сахалин 1 и Сахалин 2 в течение 25 лет планируют добыть 348 млн. т. нефти и 772 млрд. куб. м газа. Если взять заложенную в проекте Бюджета РФ на 2006 г. среднюю цену за нефть 40 долларов за баррель, а цену газа 50 долларов за 1000 кубометров, то за 25 лет нефти и газа будет добыто примерно на 126 млрд. долларов или, примерно на 5 млрд. в год. Для сравнения, если мы будем добывать на Дальнем Востоке по 2,5 млн. т. рыбы (это очень скромная и вполне реальная величина улова, меньшая, чем была в 1990 -начале 2000 гг.), то по самым минимальным подсчетам это составит 2,5 млрд. долларов в год. Т. е., после огромных инвестиций, несопоставимо больших, чем в рыболовство (!), нефть за 1 год сможет давать такой же доход, как рыболовство за 2 года, а дальневосточные лососи примерно за 5 - 6 лет. При этом период этих нефтяных доходов рассчитан на 25 лет - средний срок эксплуатации одного рыболовного судна. При этом нефтяные доходы надо будет поделить между российскими и иностранными инвесторами. Поэтому для меня совершенно очевидно, что при развитии любых нефтегазовых или горнорудных проектов интересы рыболовства и сохранения лососей должны быть первостепенными не только из-за необходимости соблюдать природоохранное законодательство, но, в первую очередь в силу здравого экономического смысла.

С. В. Понятно. Что Вы думаете о браконьерстве?

- С. С. О браконьерстве сказано много, в том числе и фантастического. Например, природоохранные общественные организации называют ежегодный ущерб в 14 миллиардов долларов. Чтобы получить такой доход, надо поймать 12-15 миллионов тонн рыбы. В российских водах просто нет столько рыбы. Ясно, что такая величина ущерба многократно завышена.

Официальные источники дают более реальные оценки. Счетная палата РФ - называет величину 826 млн. долларов в год для Дальневосточного бассейна. Близкие оценки у МВД РФ. Это означает, что масштабы браконьерства составляют десятки процентов от объема легального промысла, а иногда сопоставимы по величине.

Для лососей браконьерство и скрытый перелов - главная угроза. В 1930 гг. на американском и российском побережье ловили примерно по 400 тыс. т лосося. После периода депрессии конца 1950 - начала 1980 гг. уловы на американском побережье восстановились, а на российском побережье составляют всего половину от того, что было. Почему численность наших лососей не восстановилась как на американском побережье? Ведь состояние наших нерестилищ лучше! По моему мнению, есть две причины такого результата. Первая - на наших нерестилища действительно хронически не хватает производителей для восстановления численности. Особенно это касается всех популяций кижуча, чавычи, нерки р. Камчатки, средних и мелких популяций нерки и кеты. Вторая - часть улова просто не попадает в официальную статистику, поэтому и выглядит улов намного меньше.

С. В. Сергей Анатольевич. Вы говорите о хроническом дефиците производителей. А как быть с широко обсуждаемой проблемой переполнения нерестилищ и необходимостью оперативного регулирования промысла.

- С. С. Хронический дефицит, о котором я говорил выше, действительно есть. Нерестилища среднего и верхнего течения р. Камчатки, р. Большой, многих средних и малых рек пустеют. В реках Камчатки должно нереститься гораздо больше лососей, чем есть.

Термином «переполнение нерестилищ» и «экологическая катастрофа» пользуются намного чаще, чем следует, с целью драматизировать ситуацию на промысле и быстрее добиться внесения изменений в ОДУ. На моей памяти экологическая катастрофа, причиной которой могло быть переполнение нерестилищ, случилась только один раз с горбушей в 1983 г. на западной Камчатке. Переполнением нерестилищ чаще всего называют избыточный пропуск на нерест, который нерационален биологически и экономически. Например, если мы уже пропустили на нерест в Курильское озеро 1.5 - 2 млн. нерки, то дальнейший пропуск, с высокой вероятностью не нанесет ущерба экосистеме (т. е., катастрофы не будет) но и не приведет к увеличению возврата потомства (есть соответствующие расчеты). Следовательно, разумнее выловить рыбу, чем пропускать на нерест, от которого возврат будет не больше, а скорее всего, меньше, чем пропуск. И вот когда возникает такая ситуация, когда ловить надо, а нельзя, говорят о переполнении нерестилищ и экологической катастрофе, чтобы быстрее достучаться до Москвы.

Но обычно ситуация сложнее, чем пример с Курильским озером. На Камчатке почти нет одновидового промысла лососей. Практически везде идет одновременный лов нескольких видов и каждый год возникают ситуации, когда хорошие подходы основного массового вида (например, горбуши на Западной Камчатке) объективно требуют продолжения промысла, а ОДУ относительно малочисленного вида-прилова (например, кеты или нерки) уже закончился. В таких случаях во всем мире (в бывшем СССР, в России до 2001 г., в США, Канаде) сложилась практика оперативного внесения изменений в ОДУ и принятия решений о продолжении или приостановке лова. Решения принимаются группой специалистов, непосредственно руководящих путиной, на основе ежедневных данных о соотношении видов в уловах и пропуске на нерест. Такая практика называется оперативным регулированием промысла.

Кстати, в ФЗ «О рыболовстве» №166 от 20.12.2004 в п.3 и 4 статьи 28 возвращена возможность оперативного регулирования промысла лососей и не только. И я могу гордиться тем, мне в ноябре 2004 г., когда я работал на должности менеджера Проекта ПРООН «Сохранение биоразнообразия лососевых Камчатки и их устойчивое использование», по договору, заключенному с группой московских юристов, удалось без лишних формальностей провести эту поправку в Закон «О рыболовстве». Теперь уже не надо говорить о необходимости оперативного регулирования! Надо просто силами местных федеральных структур и администрации региона создавать рабочие группы перед путиной и законодательно оформлять их деятельность!

С. В. - Олег Николаевич Кожемяко, губернатор Корякии уже неоднократно ставил вопрос о необходимости закрепления рек за рыбопользователями. Насколько эффективно или неэффективно может быть это решение для рационального промысла и сохранения лососей. В чем могут быть плюсы и минусы с точки зрения рыбохозяйственной науки

С. С. - Во всех крупных управленческих решениях (а обсуждаемый вопрос относится именно к таким) рыбохозяйственную науку всегда интересует один главный вопрос - помогает принимаемое решение более эффективно управлять сырьевой базой - проще - сохранять ресурсы - или нет. Если помогает, то наука объективно должна поддерживать такое решение. Если у реки будет закрепленный на много лет вперед один хозяин (я помню, что лососи - федеральная собственность) в лице одного пользователя для небольшой реки или юридически оформленной группы пользователей (например, ассоциации) для более крупной, то это поможет, прежде всего, сохранению запасов реки. Почему сегодня борьба с браконьерством неэффективна? Потому что браконьерство опирается на стихийный и организованный экономический интерес больших групп людей, а противостоит ему только государство в лице постоянно реформируемых структур. Ничей конкретный экономический интерес, кроме большого и неконкретного интереса государства браконьерству не противопоставлен. Сегодня каждый хозяин участка, во-первых, сам по себе, во вторых, не знает, будет у него участок завтра или нет. Он временщик и конфликта с браконьером у него нет. А у рыбака или ассоциации, за которыми река закреплена на много лет, конфликт с браконьером обязательно возникнет. И этот конфликт легального рыбака и браконьера сделает борьбу с браконьерством гораздо более эффективной. Поэтому для сохранения лососей такое решение - большой плюс. Но этот плюс реализуется только в том случае, если решение о закреплении рек будет опираться на поддержку основной массы владельцев рыболовных участков.

С. В. Что Вы имеете ввиду?

С. С. На сегодняшний день все рыболовные участки уже поделены между рыбаками. И если закрепление рек станет простым и грубым переделом собственности, то пользы от него не будет. Обязательно надо учесть интересы большинства рыбаков, которые законно владели и владеют участками и справедливо рассчитывают на свою долю ОДУ. Решение о закреплении рек должно стать новым уровнем организации управления лососевым промыслом, а не новым списком хозяев рек. Пока многие рыбаки не доверяют проекту закрепления рек. И не будут доверять, пока не увидят, как при закреплении рек соблюдаются их законные права. И юридический механизм соблюдения их прав должен быть справедливым, прозрачным и однозначно трактуемым. Конечно, в условиях избытка пользователей самые мелкие рыбаки с квотами в несколько тонн могут потерять свою самостоятельность. Но таких рыбаков не должно быть много.

С. В. Вы являетесь сторонником сохранения естественного воспроизводства камчатских лососей через рынок, и считаете, что необходимо формировать отдельный рынок природного лосося, на котором камчатские лососи должны продаваться дороже садковой норвежской семги. Я знаю, что тормозом этой идеи является разобщенность рыбаков в отстаивании корпоративных интересов. Может ли способствовать Вашей идее то, что предлагает губернатор Корякии?

С. С. Безусловно. Но сначала несколько слов об идее. Во всем мире натуральные продукты стоят гораздо дороже, произведенных с применением интенсивных технологий. Сходите на рынок, купите домашнюю курицу и сравните ее цену с импортным бройлером. То же самое обязательно будет с природными и выращенными лососями. В условиях увеличения численности людей на Земле и замещения природы техногенной средой, все природное («экологически чистое») с каждым годом будет стоить дороже и дороже. В 2003 г. в мире было продано 2,3 млн. т лосося, из которых 1,7- 1,8 млн. т был выращенный лосось, а 500 тыс. т (всего20 - 25%) - родившийся на природных нерестилищах. Из этих 500 тысяч тонн примерно 100 тысяч тонн - это наш камчатский лосось. Я уверен, что в ближайшее время рынок дикого лосося будет создан. Американские рыбаки очень активно работают в этом направлении. И камчатский лосось может занять примерно четверть этого рынка. Вопрос лишь в том, сохраним ли мы лосось Камчатки, как объект крупномасштабного рыболовства или естественный нерест останется в заповедниках, а ловить будем то, что вырастим на заводах. Известно, что бережней относятся к тому, что дороже стоит и суть идеи, чтобы мы осознали истинную ценность нашего лосося и соответственно относились к сохранению, промыслу и торговле камчатским лососем. Поэтому предлагаемый О. Н. Кожемяко более высокий уровень координации рыбаков на промысле будет способствовать и более эффективной торговле лососем.

С.В. Что конкретно в рамках своей идеи Вы предлагаете?

С.С. Камчатский лосось должен стать узнаваемым продуктом на российском и международном рынке рыбы вообще и лосося, в частности. Брэндом. И в рамках этой идеи зарегистрирована торговая марка и логотип «Дикий лосось Камчатки».

Суть брэнда: дикий камчатский (тихоокеанский) лосось и «норвежский» - это разные лососи. Норвежский - это хороший, но массовый продукт (куриные окорочка- «ножки Буша»), а тихоокеанский лосось, продающийся под торговой маркой «Дикий лосось Камчатки» - это рябчик («ешь ананасы, рябчиков жуй…). Крабы стоят дороже крабовых палочек, потому что покупатель отличает палочки от крабов, несмотря на то, что хорошо сделанные палочки могут быть вкуснее плохо переработанных крабов. Надо научить покупателя так же естественно отличать лососей.

Но общая идея брэнда гораздо шире, чем только торговая составляющая. «Дикий лосось Камчатки» - гордость и богатство не только Камчатки, но и России. Оно требует уважения и эффективного управления. И если реклама камчатского лосося немного потеснит рекламу пива или семги «из чистых фьордов Норвегии», то этому можно будет только порадоваться. И я очень надеюсь, что камчатские рыбаки разделят идею, что камчатский лосось должен стать брэндом.

С.В. А Вы не боитесь упреков, что «лосось-брэнд» будет слишком дорогим для камчатцев?

С. С. Нет. Камчатка - регион, который является товаропроизводителем лосося. Мы сами не съедаем и десятой части пойманного лосося. Поэтому, чем дороже продается производимый в регионе товар, тем лучше должно быть жителям региона. Если это не так, то это вопрос не стоимости товара, а распределения доходов. Если мировые цены на золото упадут, то жителям Магадана не будет лучше. Это очевидно.

С.В. Сегодня очень много говорят о браконьерстве как о социально-экономическом явлении, вызванном бедностью и безработицей в селе. Люди хотят просто выжить. Так ли это, если улицы грязных поселков заполнили джипы, а бедных безработных не заставишь работать за среднекамчатскую зарплату? Браконьерство, по моему, это уже чисто уголовное явление, с которым надо бороться по правилам борьбы с уголовниками. А как Вы считаете, возможно ли «мирное» решение этой проблемы?

- С.С. Если говорить, что браконьерство - это чистое «выживание», то часть браконьеров над нами будет смеяться, если говорить, что чистое обогащение, что часть сельских жителей справедливо обидится. Если же обратиться к государственной статистике, то среднедушевые доходы сельских и городских жителей Камчатки различаются не в разы, а на 30%. Если из общего количества работающих на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях вычесть работников, проживающих в г. Петропавловске-Камчатском и Елизовском районе (т.е. в городах), то окажется, что относительная занятость сельского населения на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях (15%) более, чем в 2 раза выше, чем у городского населения (7%).

Конечно, я не утверждаю, что с занятостью в сельской местности лучше, чем в городе. Выбрать желаемую работу в селе тяжелее. Но если сельских браконьеров больше, чем городских, то обусловлено это в первую очередь не статистикой рабочих мест, а простой близостью к местам рыбалки и традициями. Путина и нерест лососей проходят в сельской местности, а не городской. Если говорить не о заготовках нескольких десятков лососей для личного питания, а о товарном браконьерстве, то основной его причиной является не безысходность и нищета, а желание заработать наиболее доступным, быстрым, привычным, но незаконным образом.

Я уверен, что «мирного решения» проблемы браконьерства лосось не дождется. Поэтому в борьбе с браконьерством требуется больше государственной воли, особенно в сфере оборота лососевой продукции. Пока в рамках законодательства более эффективно используются положения, препятствующие борьбе с браконьерством, чем наоборот.

И сплочение интересов легального рыболовного бизнеса всех размеров - от мелкого до крупного - поможет бороться с браконьерами более эффективно.

© WWF России
Помогите природе прямо сейчас!